Боится громких звуков, не терпит бирки и выбирает еду: пример

«Вздрагивает от пылесоса и фена». «Затыкает уши в магазине и на празднике». «Срезаем бирки, швы не терпит, колючий свитер — истерика». «Ест три блюда и отказывается от всего, что смешано или влажное». И рядом то, что родителей сбивает с толку: «Но на качелях готова сидеть часами, обожает крепкие объятия и падать с дивана».

Это история-пример про девочку шести лет, которую родители называли «то слишком чувствительной, то будто бесчувственной». Она показывает, что звуки, одежда, еда и тяга к качелям бывают частями одной картины.

Это собирательная история: в ней соединены наблюдения из нескольких обследований в Центре Репик. Имена, возраст и детали изменены, совпадения с конкретной семьёй случайны. Мы публикуем такие истории, чтобы родители узнавали похожие ситуации, — без данных, по которым можно узнать ребёнка.

С чем пришли · Карта чувствительности · Что мы проверяли · Что увидели · Почему так · Что делали дальше · Что обычно меняется · Если узнали своего ребёнка

С чем пришли

Мама шестилетней девочки, старшая группа. Воспитатель отмечает: плохо переносит шумные праздники, закрывает уши, отходит от группы, на музыкальных занятиях тихо плачет. Дома истерики по мелочам, с утра борьба из-за одежды, за столом отказ от новых продуктов. Мама устала: «Мы вроде всё делаем правильно, а она как будто живёт в другом мире, где всё слишком громко, слишком колко и слишком мокро».

Вместе с тем девочка активна, любит прыгать, раскачиваться, кружиться до головокружения (которого, по маминым словам, у неё почти не бывает), толкаться и падать. Иногда прикусывает воротник или рукав. Врач в поликлинике сказал «просто чувствительная», но что с этим делать, не объяснил, и мама приехала с одним вопросом: почему при такой чувствительности ей нужны ещё и сильные ощущения, и можно ли помочь.

Карта чувствительности: что избегает и что ищет

Прежде чем что-то проверять, мы просим родителей заполнить карту. Это самый ценный документ, потому что вы видите ребёнка каждый день, а я только два часа. Её можно сделать самим: по каждой системе отметьте, что ребёнок избегает и что ищет.

Если по нескольким строкам у ребёнка есть и «избегает», и «ищет», пороги чувствительности не одинаковы: в одних системах «громкость» мозг выкрутил слишком высоко, в других слишком низко. Именно так и выглядела карта нашей девочки.

Что мы проверяли

Карта задаёт вопросы, а пробы показывают, что из этого можно увидеть руками.

Что увидели

Реакция на звук. На неожиданный хлопок девочка вздрогнула и замерла, потом ещё несколько минут держалась поближе к маме. Реакция была сильнее, чем у других детей её возраста, но не парализующая. Она быстро восстанавливалась, когда я заранее предупреждала о звуке.

Прикосновения. Предметы на ощупь она узнавала нормально, но поначалу отдёргивала руку от влажных и липких материалов. От объятий не отказывалась, наоборот, прижималась крепко.

Сила. Просьбу постучать «тихо» и «громко» девочка выполнила одинаково: удары были сильными. В пробе «кулак — ребро — ладонь» руки били по столу с избыточной силой и без плавности. Дозирование усилия было недостаточным: рука «не знает», сколько нужно.

Позы пальцев. С опорой на глаза хорошо, с закрытыми глазами с перебором пальцев. Опять-таки: тело подаёт мозгу сигналы неточно.

Равновесие и глаза. Стоять на одной ноге она могла недолго, при ходьбе по линии «уходила» в сторону. Следить глазами за предметом получалось, но взгляд иногда «срывался».

Силы. Через двадцать минут появились зевота и вялость, а через тридцать она начала отказываться от заданий. Пришлось добавить сенсорные игры, чтобы продолжить.

Слух. Слова и слоги она повторяла почти правильно, звонкие и глухие различала хорошо. Поэтому причину в слухе как таковом мы не нашли, но врачу показать рекомендовали, потому что мама упоминала частые «переспросы».

Эмоции. Злое и испуганное лицо девочка иногда путала. Чувства она называла хорошо, а вот различать их по лицам было труднее.

Сильные стороны. Речь, понимание, память, фантазия. Девочка охотно сотрудничала, когда мы работали телом, и ей нравилось.

Что мы сказали маме. Что слово «капризы» тут не подходит: это не воспитательный вопрос, а особенность настройки. Что мама всё делала правильно, когда не давила, и что вины нет. Что результат не в том, чтобы девочка перестала вздрагивать от пылесоса, а в том, чтобы она научилась восстанавливаться, а мир вокруг стал менее перегруженным. Маме стало заметно легче от самого факта, что у происходящего есть название и логика.

Почему один ребёнок и пугается, и ищет

Мозг получает сигналы от тела и окружающего мира и каждому присваивает «громкость»: это важно и опасно, а это можно не замечать. За такую настройку отвечают глубокие структуры: стволовые отделы и мозжечок. Если они работают неровно, настройка «плавает»: на одни сигналы мозг реагирует слишком сильно (громкий звук, шов, влажное), на другие слишком слабо (глубокое давление, положение тела, раскачивание). Ребёнок бессознательно пытается это выровнять: избегает слишком сильного и ищет недостающее.

Отсюда и парадокс. Девочка шарахается от пылесоса, потому что слух и «охранная» система реагируют слишком остро. И она же просит толкнуть её посильнее, потому что без сильного нажима и раскачивания она плохо чувствует собственное тело. Для неё это не каприз и не хулиганство, а способ получить недостающее и успокоиться.

Вот что из этого следует практически:

• Громкий звук, шов и мокрое для неё не «каприз», а реальный дискомфорт, и разговорами «потерпи» его не убрать.
• Шумный праздник и класс расходуют у такого ребёнка вдвое больше сил, поэтому к вечеру она «взрывается».
• Избирательность в еде часто идёт рядом: текстура, температура и запах проходят через те же «настройки».
• Лишняя энергия, толкания и падения — не злость, а поиск ощущений. Поэтому важно давать их безопасно.

Ребёнок, который избегает звуков и ищет толчки, не противоречит себе. Он пытается настроить собственные «регуляторы громкости».

Что делали дальше

1. Врачи. ЛОР или сурдолог, чтобы исключить снижение слуха. Педиатр, если избирательность в еде серьёзная: достаточно ли ребёнок получает питания. Невролог по поводу быстрой истощаемости.

2. Нейропсихологические занятия. Один–два раза в неделю, телесный подход: ползание, перекрёстные движения, игры с сопротивлением, дозирование силы («тихо — громко»), равновесие, дыхание. По необходимости — занятия со специалистом по сенсорной интеграции с подбором индивидуальной «сенсорной диеты»: что и когда ребёнку нужно по движению, давлению и ощущениям.

3. Дом: звук, одежда, еда.

Как подготовить ребёнка к шумному событию. Праздник, поликлиника, магазин, утренник: заранее, за день, расскажите, что там будет слышно и видно («там будет громкая музыка, шарики могут лопнуть, мы встанем у выхода»). Возьмите наушники или беруши и скажите, что их можно надеть в любой момент. Договоритесь о сигнале, по которому вы уходите, и сдержите слово. Приходите чуть раньше, чтобы осмотреться в тишине. После события оставьте время на тихое восстановление: свет приглушён, объятия, вода, без вопросов «ну как?». Такой порядок снимает половину взрывов.

4. Что мы просили не делать. Не приучать к громким звукам «насильно» (реакция только усиливается), не ругать за бирки и отказ от еды, не называть ребёнка «капризной», не смешивать положительные ощущения с наказанием.

5. Сад. Воспитателя попросили предупреждать девочку о шумных событиях, давать возможность выйти, не заставлять есть, давать задания с двигательными паузами.

Что обычно меняется

Мы не обещаем результат: сенсорная картина меняется медленно, и у каждого ребёнка по-своему. Но через два–три месяца занятий и домашней «диеты» в отчётах чаще отмечается:

• реакция на неожиданные звуки слабее, ребёнок быстрее приходит в себя;
• меньше конфликтов из-за одежды и умывания;
• в еде появляется один–два новых продукта, но без нажима;
• толкания и падения становятся реже: тело получает нужное безопасным способом;
• к вечеру остаётся больше сил, меньше срывов.

Когда не ждать. Повышенная чувствительность сама по себе не причина для тревоги. Но если вместе с ней ребёнок почти не смотрит в глаза, мало общается, не откликается на имя, речь не развивается или прежние навыки теряются, не откладывайте визит к неврологу и детскому психиатру: это вопросы врача, и чем раньше их задать, тем лучше. Нейропсихолог в такой ситуации дополняет врача, а не заменяет его.

Часть особенностей, например избирательность в еде, может сохраняться дольше. Это нормально: наша цель не «сделать ребёнка как все», а снизить нагрузку и научить его справляться. Через полгода мы повторяем диагностику и заново заполняем карту: сравнение двух карт показывает изменения нагляднее, чем память. Эту карту удобно хранить в телефоне и показывать новым специалистам.

Если узнали своего ребёнка

1. Заполните карту чувствительности из таблицы выше: она занимает десять минут и уже сама многое объясняет.
2. Прочитайте о методе в статье «Сенсорная интеграция: что это простыми словами и кому нужна», а о страхе звука отдельно — в статье «Ребёнок боится громких звуков».
3. Если картина узнаётся, приходите на очную нейропсихологическую диагностику в Успенском: сенсорный профиль и пробы движения нужно смотреть живьём.
4. Если вы живёте далеко, запишитесь на онлайн-консультацию для родителя: мы разберём вашу карту чувствительности и составим план. Диагностики и занятий по видеосвязи не бывает.

Про избирательность в еде, которая бывает без сенсорных причин, и про привычку отказываться от еды в саду читайте в статье «Не ест в саду».