Неусидчивый ребёнок в саду: что показала диагностика

Вот с какими словами родители чаще всего приходят к нейропсихологу, когда ребёнку пять–шесть лет: «она не сидит на месте», «в садике говорят, что её невозможно усадить на занятие», «зовёшь — как будто не слышит», «берёт чужие игрушки и не отдаёт», «налетает на других детей». Дома — другой ребёнок: может долго играть сам, помнит всё, что ему интересно, и умеет удивительно точно собрать конструктор. От этого родителям ещё тревожнее: «если она может, почему не хочет?»

Это история-пример про такую девочку. Она нужна, чтобы вы увидели, как мы разбираемся в подобной ситуации, и узнали или не узнали в ней своего ребёнка.

Это собирательная история: в ней соединены наблюдения из нескольких обследований в Центре Репик. Имена, возраст и детали изменены, совпадения с конкретной семьёй случайны. Мы публикуем такие истории, чтобы родители узнавали похожие ситуации, — без данных, по которым можно узнать ребёнка.

С чем пришли · Что мы проверяли · Что увидели · Почему это не лень и не характер · Что делали дальше · Что обычно меняется · Если узнали своего ребёнка

С чем пришли

Мама пятилетней девочки, старшая группа детского сада. Жалобы звучали так: на занятии в саду девочку надолго не хватает, она встаёт, ходит, берёт то, что лежит рядом. Когда играет, на обращение может не откликнуться вовсе. Чужие игрушки считает своими, а если их отбирают, отвечает толчком. Воспитатели советуют показать ребёнка специалисту до школы.

Мама рассказала и важное: девочка сообразительная, любит конструкторы и пазлы, речь у неё развита. Никто в семье не сомневался в её уме. Сомневались в другом: почему всё, что требует «надо», даётся ей втрое тяжелее, чем другим детям?

Что мы проверяли

Для пятилетнего ребёнка диагностика выглядит как серия игр за столом и на ковре. Если ребёнок устаёт, мы меняем деятельность, а не торопим его. Всё вместе занимает около двух часов с перерывами. Мы не ждём от ребёнка безупречного поведения, нас интересует, что именно разваливается и в какой момент.

Обратите внимание, что в списке нет ни одной пробы «на внимание» в обычном смысле: внимание мы не измеряем линейкой, а наблюдаем в каждом задании. Оно проявляется в том, как ребёнок держит правило, как реагирует на отвлекающее и сколько времени продолжает работать с одинаковым качеством.

Что увидели

Работоспособность. Первые десять–пятнадцать минут девочка работала на хорошем уровне, а потом буквально «таяла»: спина оседала, глаза уходили в сторону, каждое задание требовало повторения. Это не каприз. Так выглядит ребёнок, у которого запас энергии на произвольную работу очень небольшой. Поиск значков на листе был хаотичным: взгляд прыгал и не шёл по строкам.

Слова не становятся командой. В пробе с хлопками правило девочка поняла и пересказала. Но через несколько повторов хлопала столько же раз, сколько я: подражание оказалось сильнее инструкции. Потом она искренне огорчилась, что знала правило, а сделала по-другому. Знала, но слово пока не управляет рукой. В нейропсихологии это называется недостаточностью регулирующей функции речи: слово взрослого и собственное слово ребёнка ещё не командуют действием так, как должны к пяти–шести годам.

Руки работают не вместе. При смене поз двумя руками девочка застревала на одной позе и не могла менять обе синхронно. Серию «кулак — ребро — ладонь» она выполняла по показу, но на вторую руку самостоятельно не переносила: только вместе со мной. Позы пальцев получались, пока она смотрела на руку. Это признаки того, что работа между полушариями ещё не отлажена, а ощущение собственной руки пока подкреплено зрением.

Рисунок. Простые фигуры и «заборчик» девочка нарисовала, но в середине задания поза ломалась: голова ложилась на руку, нажим становился то слабым, то слишком сильным. Графомоторика развита ниже возраста, и это тоже следствие недостатка тонуса.

Что сохранно. Картинки — обычные, зачёркнутые, наложенные — девочка узнала без труда. Матрёшку и пирамидку собрала сама. Грамматику и предлоги поняла. Значит, зрительное восприятие, наглядное мышление и речь работают хорошо, и на этом мы будем строить занятия. Это важная часть заключения: ребёнок не «вообще слабый», у него есть сильные звенья.

Почему это не лень и не характер

Чтобы объяснить маме картину, я использую образ трёх этажей. На нижнем этаже — подкорковые и стволовые структуры: они поддерживают тонус и бодрствование, как электричество в здании. Выше — зоны, которые отвечают за приём и переработку информации. На верхнем — лобные отделы: они ставят цель, держат программу и тормозят лишнее. Этот порядок описал Александр Лурия, мы называем его тремя блоками мозга.

У нашей девочки основная трудность лежит на нижнем этаже: энергии для произвольной работы мало и подаётся она рывками. Вторично страдает верхний этаж: чтобы удержать цель и правило, нужны силы, а их не хватает, поэтому слово не управляет действием.

По данным Ж. М. Глозман, лишь около десятой части детей с регуляторными трудностями имеют первичную недостаточность собственно лобных отделов. В остальных случаях лобные доли просто не получают достаточной «подпитки» снизу. К тому же возраст такой, что они ещё созревают: быстрее всего лобные отделы растут примерно с трёх до шести лет.

Есть ещё одно следствие, о котором родители обычно не думают. Ребёнок хуже чувствует границы собственного тела. Проприоцепция, то есть ощущение положения тела и силы движения, у девочки была недостаточной: ей нужно сильнее надавить, сильнее ударить, чтобы почувствовать, что движение случилось.

Поэтому она налетает на других детей и толкается — чаще не из злости, а потому что не успевает затормозить и не чувствует расстояния. Это не отменяет нужды учить границам словами и правилами (мы это тоже делали), но объясняет, почему одних «объяснений» недостаточно.

А «не слышит, когда играет» — не про слух. Играя, девочка включена полностью: игра автоматизирована, мотивирована, не требует произвольных усилий. Переключиться с неё на просьбу взрослого — это произвольное действие, и ей оно стоит очень дорого. Поэтому в игре она может часами сидеть, а за столом через десять минут выключается. В нейропсихологии это называют диссоциацией «игра — занятие»: она типична для детей, у которых не хватает энергии и самоуправления. Если вы всё же сомневаетесь в слухе, проверьте его у врача: это быстро и спокойно.

Ребёнок, которому «нельзя» тяжелее, чем другим, не плохо воспитан. У него пока меньше внутреннего топлива и слабее тормоза.

Что делали дальше

1. Врач. Мы рекомендовали маме показать девочку неврологу: оценить энергетику, сон и общее состояние. Обследования и любое лечение назначает врач, мы лекарств не обсуждаем. Если родителей беспокоит слух, добавляется визит к ЛОР-врачу или сурдологу.

2. Нейропсихологические занятия. Один–два раза в неделю. Начинать пришлось не со стола, а с движения: ползание и перекрёстные упражнения, игры с мячом двумя руками, балансиры, лепка, нанизывание бусин. Это развивает согласованную работу двух половин мозга и поднимает общий тонус. Позже добавились игры на торможение: «замри», «стоп — иди», «съедобное — несъедобное». За столом работали короткими отрезками по пять–десять минут, потом двигательная пауза.

3. Сенсорная интеграция. По необходимости — занятия со специалистом по сенсорной интеграции: давление, раскачивание, тактильные материалы. Подробнее об этом направлении — в статье «Сенсорная интеграция: что это простыми словами и кому нужна».

4. Дом. Маме и папе мы предложили небольшой набор правил, который можно удержать при любой усталости:

Пара готовых игр, с которых можно начать вечером. «Замри»: включаете музыку, ребёнок танцует; выключили — замирает, как статуя. Через неделю добавьте второе правило: на хлопок — приседает. «Светофор»: красная карточка — стоим, жёлтая — идём медленно, зелёная — бежим. Играйте по пять минут, не дольше, и обязательно меняйтесь ролями: когда ребёнок командует, он тренирует то же умение изнутри.

5. Сад. Мама договорилась с воспитателем о простых вещах: посадить девочку подальше от окна и двери, давать задание коротко и по одному шагу, делать двигательные паузы каждые 10–15 минут и не заставлять ждать неподвижно. Хвалить за попытку удержаться, а не только за результат. Когда начинается конфликт, не ограничиваться запретом: назвать чувство («ты хотела эту машинку») и предложить действие («скажи „Можно?“ или покажи рукой „стоп“»).

Что обычно меняется

Я не обещаю результат: у каждого ребёнка свой темп, и многое зависит от регулярности занятий и от того, что происходит дома. Но по отчётам, которые мы пишем семьям через два–три месяца занятий, типичная картина в таких историях такова:

• ребёнок дольше остаётся в задании и реже «выключается» посреди него;
• чаще откликается с первого раза;
• чаще останавливается по сигналу «стоп», хотя пока не всегда сразу;
• вместо того чтобы схватить, начинает просить;
• эмоциональные вспышки случаются реже и быстрее проходят;
• поиск на листе становится организованнее, а темп растёт при той же точности.

Каждый пункт — маленькая победа, и родители замечают их не сразу, потому что рядом нет линейки. Поэтому мы советуем записывать: раз в неделю одну строчку «что стало легче». Через два месяца этот список убедительнее любых слов.

Три месяца — небольшой срок для нейрокоррекции. Это не финал, а первая развилка: закрепляем и продолжаем. Если занятия прерывать надолго, часть достигнутого теряется, и после перерыва мы снова видим то, что уже вроде бы получалось. Об этом подробнее рассказано в истории про три месяца занятий и перерыв.

Через полгода мы обычно повторяем диагностику, чтобы увидеть, что изменилось и что теперь на первом плане: у растущего ребёнка картина меняется.

Если узнали своего ребёнка

Одного признака мало. Неусидчивость в пять лет встречается у многих и бывает возрастной. Стоит присмотреться, если вместе есть три вещи: ребёнок быстро выдыхается в «серьёзных» делах, слово взрослого не становится действием и при этом в игре, которая ему интересна, он собран.

Что можно сделать по порядку:

1. Пройдите тест на внимание и память у ребёнка: он займёт несколько минут и поможет сформулировать, что именно вас беспокоит. Это не диагноз, а подготовка к разговору со специалистом.
2. Если хотите начать дома, возьмите программу «Готовность к школе с нейропсихологом»: в ней упражнения для самоконтроля, алгоритмов и межполушарных игр.
3. Если картина узнаётся целиком, приходите на очную нейропсихологическую диагностику в Успенском: мы смотрим пробы живьём и пишем заключение с планом.
4. Если вы живёте далеко, запишитесь на онлайн-консультацию для родителя: мы вместе разберём ваши наблюдения. Диагностики и занятий по видеосвязи не бывает, ребёнка на консультации не обследуем.

Подробнее об этом механизме — в статьях «Полевое поведение у ребёнка» и «Произвольное внимание у ребёнка». А если хотите увидеть, как выглядит само заключение, прочитайте «Нейропсихологическое заключение: как читать и что делать дальше».